Предиcловие. I.Внутреннее пространство избы. II. Мебель и убранство избы. III. Домашняя и хозяйственная утварь. IV. Старое фото.







УДК 39
ББК 85.12
Р88

Федеральная целевая программа «Культура России» (подпрограмма
«Поддержка полиграфии и книгоиздания России»)
Российский этнографический музей

Авторы:
Д. А. Баранов
Утварь для приготовления напитков, детская мебель

О. Г. Баранова
Очажная и столовая утварь
Е. Л. Мадлевская
Внутреннее пространство и убранство избы, мебель, светильники
Н. Н. Соснина
Утварь для хранения вещей и уборки дома
О. М. Фишман
Дорожная утварь
И. И. Шангина
Внутреннее пространство избы, утварь для приготовления пищи и хранения съестных припасов


Предисловие И. И. Шангиной
Научный редактор — доктор исторических наук И. И. Шангина
Рисунки к статьям 3. В. Куликовой
Рецензент — доктор филологических наук, академик Российской Академии
гуманитарных наук А. С. Герд


В оформлении использована картина В. В. Беляева «Осень».

© Д. А. Баранов, О. Г. Баранова, Е. Л. Мадлевская,
Н. Н. Соснина, О. М. Фишман, И. И. Шангина,
текст, 2004 г.
© 3. В. Куликова, рисунки, 2004 г.
© А. В. Дзяк, С. Л. Пилипенко, оформление, 2004 г.
ISBN 5-210-01589-0 © Издательство «Искусство—СПБ», 2004 г.



ПРЕДИСЛОВИЕ
Предлагаемая вниманию читателей книга представляет собой популярную энциклопедию и составит довольно полное представление о русском крестьянском доме.
Крестьянский дом — особое явление народной культуры. Дом, будучи материальным объектом, служит защитой человеку от сил природы и олицетворяет вещный мир его, вместе с тем является объектом для изучения духовной жизни русского крестьянина, поскольку с понятием «дом» соотносятся все важнейшие категории картины мира у человека.
Крестьянский дом в массовом сознании ассоциировался со словом «изба». Причем в это слово вкладывалось несколько значений: во-первых, изба — это крестьянский дом вообще, со всеми надворными постройками, хозяйственными помещениями; во-вторых, это лишь жилая часть дома; в-третьих, только отапливаемое русской духовой печью помещение.
Термин «изба» во всех трех его смысловых вариантах был распространен на всей территории расселения русского народа. Лишь в некоторых районах, преимущественно южных, для обозначения крестьянского дома использовался термин «хата», а в Сибири — «дом». Однако и в этих местах теплое помещение дома зачастую называлось «истобкой», «истбой». Слово «изба» и его варианты: ыстьба, истьба, истба, истобъка, истопка, истебка — были известны еще в Древней Руси для обозначения жилого помещения. Принято считать, что они происходят от глагола «истопить».
Первоначальная деревянная срубная истобка не имела сеней и окон и известна по археологическим памятникам Новгорода, Пскова, Старой Ладоги IX—XI веков, постепенно она видоизменялась и превратилась в северный двухэтажный дом со множеством жилых и хозяйственных помещений. Полуземлянка южных районов расселения славянских племен в Восточной Европе — в низкое, позёмное жилище под четырехскатной крышей Рязанской, Орловской, Тамбовской губерний.
Собранный материал ограничен XIX — первой четвертью XX века, эти временные рамки общеприняты для специальной литературы, так как именно этот период истории русского народного жилища широко представлен вещественными памятниками, сохранившимися в музеях, письменными документами, свидетельствами очевидцев, зафиксированными в письмах, мемуарах. Основное внимание в книге уделяется описанию интерьера жилого помещения, то есть интерьера собственно избы (теплого помещения дома) и горницы. В энциклопедию включены сведения о традиционных способах организации жилого пространства: его планировке, значимых элементах жилища, тех элементах, которые «делают дом домом» (пол, потолок, окна, дверь, порог, печь, неподвижный наряд избы). Этой теме посвящен первый раздел энциклопедии. Второй раздел содержит статьи, посвященные убранству дома и подвижной обстановке крестьянского дома — мебели. Третий раздел рассказывает об использовавшейся в крестьянском жилище разнообразной утвари — домашней и хозяйственной.
Основу справочного издания составляют статьи, дающие представление о приметах традиционного типа или, как иногда говорят, исконно русских, национально русских. Статей о предметах, характерных для бытового уклада индустриально-городского образа жизни, довольно мало. Описаны только те предметы городского быта, которые осознавались крестьянами как свои, и те, которые хотя и считались чужими, но воспринимались в народной среде как необходимые для определения высокого статуса их владельца-крестьянина. Такой отбор — отражение реальной ситуации XIX — первой четверти XX века. Бытовая культура русской деревни в этот период времени была слабо подвержена влиянию культуры общеевропейского типа. Новые для жителей деревень городские вещи стали проникать в народный быт лишь с конца XIX века. Это проникновение было очень избирательным. В первую очередь в быт входили не столько предметы, нужные в хозяйстве, сколько демонстрировавшие «самодостаточность» семьи — состоятельность, прочное положение в деревенском обществе.
Энциклопедия состоит из статей, дающих подробную информацию о конкретных предметах крестьянского быта. Читатель сможет узнать, как выглядел тот или иной предмет, из какого материала он обычно изготавливался, как был декорирован, как использовался в повседневном и праздничном обиходе семьи. Однако многие статьи уводят читателя за рамки такой конкретности. Это происходит в том случае, когда описываемый предмет имел высокий семиотический статус, то есть, будучи предметом утилитарным, выступал в определенной обрядовой ситуации как символ. В таком случае вводится дополнительный материал, рисующий ту обстановку, в которой символические свойства вещи проявлялись с особенной яркостью. Так, например, описание братины — чаши для напитков — сопровождается описанием общедеревенских мужских пиров, на которых эта чаша воспринималась как символ братства, единения крестьянского мира. Описание горшка включает в себя описание ритуальных действий с ним во время похорон и т. п. Эти сведения позволят читателю не только узнать о конкретном предмете народного быта, но и увидеть «вещь в культуре», понять образ жизни, восприятие мира русскими крестьянами или, по образному выражению Ю. М. Лотмана, «увидеть историю в зеркале быта». Энциклопедия не претендует на полноту информации. В нее включены лишь основные типичные предметы народного быта. Авторы, стараясь прежде всего дать по возможности более или менее обстоятельное описа-ние предметного мира избы, естественно не ставили своей целью выявить все богатство терминологии в области народной вещевой культуры.
Описания сделаны на основе изучения подлинных предметов крестьянского быта, хранящихся в Российском этнографическом музее в Санкт-Петербурге. В работе использовались также материалы двух архивов: архива Русского географического общества и архива Российского этнографического музея. В первом были изучены ответы на программу Русского географического общества, составленную в 1847—1848 годах Н. И. Надеждиным. Во втором — материалы «Этнографического бюро» В. Н. Тенишева, собранные в 1897—1901 годы. Естественно, что большой объем информации был почерпнут из газетных и журнальных публикаций XIX — первой четверти XX века, малодоступных широкому читателю. Сведения о символике внутреннего пространства избы, символических свойствах отдельных предметов основываются на трудах А. К. Байбурина, Вяч. Вс. Иванова, В. Н. Топорова, А. Л. Топоркова и других исследователей народной культуры. В процессе работы также использовался Словарь русских народных говоров.
РУССКАЯ ИЗБА. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
Слово «изба» у большинства людей естественно соединяется со словом «деревня». Эта ассоциация верная. В прошлом «избой» всегда называлось жилище, расположенное в сельской местности: селе, деревне, слободе, починке, заимке, хуторе. Такого же типа жилище, но построенное в городской черте, носило название «дом».
Русские поселения с глубокой древности возникали по берегам рек, ручьев, озер, вдоль почтовых трактов, соединявших крупные торговые и ремесленные города, в центре пахотных и сенокосных угодий. Деревни, как правило, были расположены недалеко друг от друга, тяготея к одному центру — селу, имевшему церковь, приходскую школу, лавки, административные здания. Деревни и села северных губерний Европейской России были малодвор- ными, насчитывали от 3—4 до 60—70 изб. В южных районах и в Сибири села и деревни состояли зачастую из 300—500 дворов. Крестьянские избы строились в один или два ряда — «порядка » — вдоль дороги, реки или озера, тесно прижавшись друг к другу. Деревни не имели четкой планировки: усадьбы в них располагались разрозненно, без какого-либо плана. Про такие деревни говорили: «Черт ее в решете нес, да и растрес». Села и деревни огораживались заборами, въездные ворота которых на ночь всегда закрывались.
Избы в старой России обычно строились, или, по народной этимологии, рубились, из дерева. Кирпичные дома в сельской местности встречались очень редко, в основном в безлесных южных районах европейской части страны, а также в селах, располагавшихся около крупных городов.
Строительство дома для крестьянина было знаменательным событием. При этом для него было важно не только решить чисто практическую задачу — обеспечить крышу над головой для себя и своей семьи, но и так организовать жилое пространство, чтобы оно было наполнено жизненными благами, теплом, любовью, покоем. Такое жилище можно соорудить, по мнению крестьян, лишь следуя традициям предков, отступления от заветов отцов могли быть минимальными. Принципиальные изменения в строительной технике, планировке внутреннего пространства, внешнем облике избы стали вводиться лишь в последней трети XIX века, когда традиционные представления крестьян о мире и человеке в нем стали уходить в прошлое.
При строительстве нового дома большое значение придавалось выбору места. При этом исходили, естественно, из практических соображений: место должно быть сухим, высоким, светлым — и вместе с тем учитывали его ритуальную ценность: оно должно быть счастливым. Счастливым считалось место обжитое, то есть прошедшее проверку временем, место, где жизнь людей проходила в полном благополучии. Неудачным для строительства было место, где прежде захоранивали людей и где раньше проходила дорога или стояла баня.
Особые требования предъявлялись и к строительному материалу. Русские крестьяне предпочитали рубить избы из сосны, ели, лиственницы. Эти деревья с длинными ровными стволами хорошо ложились в сруб, плотно примыкая друг к другу, хорошо удерживали внутреннее тепло, долго не гнили. Однако выбор деревьев в лесу регламентировался множеством правил, нарушение которых могло привести к превращению построенного дома из дома для людей в дом против людей, приносящий несчастья. Так, для сруба нельзя было брать «священные» и «проклятые» деревья — они могут принести в дом смерть. Запрет распространялся на все старые деревья. По поверью, они должны умереть в лесу своей смертью. Нельзя было использовать сухие деревья, считавшиеся мертвыми, — от них у домашних будет «сухотка». Большое несчастье случится, если в сруб попадет «буйное» дерево, то есть дерево, выросшее на перекрестке дорог или на месте бывших лесных дорог. Такое дерево может разрушить сруб и задавить хозяев дома.
Постройка дома осуществлялась собственными силами семьи, или нанималась артель плотников. Богатый хозяин, как правило, заключал договор о строительстве с артелью плотников. Особенно славились своим мастерством и высокой организацией работ артели ярославских, владимирских, костромских плотников. Народное сознание приписывало им владение «тайным знанием», полученным от неведомой и нечистой силы. При этом чем выше было мастерство плотника, тем якобы теснее была его связь с «нечеловеческой природой».
Возведение дома сопровождалось множеством обрядов. Начало строительства отмечалось обрядом жертвоприношения курицы, барана. Он проводился во время укладки первого венца избы. Под бревна первого венца, подушку окна, матицу укладывали деньги, шерсть, зерно — символы богатства и семейного тепла, ладан — символ святости дома. Окончание строительства отмечалось богатым угощением плотников и всех участвовавших в работе.
Тип усадьбы, внешний облик жилой части дома и хозяйственных дворовых построек, планировка внутреннего пространства, меблировка дома — все это определялось природно-климатическими условиями, общерусской и местной традицией и имело ряд отличий в разных регионах расселения русского народа.
На севере Европейской России крестьянское жилище представляло собой высокий двухъярусный дом, под двускатной крышей, с пристроенным к нему сзади тоже крытым двухъярусным двором. Жилое помещение располагалось на втором этаже, нижний этаж — подклет — использовался в хозяйственных целях. Первый этаж двора был застроен небольшими помещениями для скота — «стаями». Второй этаж — поветь — использовался как сеновал.
В центральных районах Европейской России деревенская усадьба состояла из одноярусного дома на невысоком подклете, под двускатной крышей, с двором, прилегающим в большинстве случаев к его боковой стороне. В южнорусских районах — на территории к югу от Москвы — крестьянские усадьбы выглядели иначе. Избы были низкие, без подклета, под четырехскатными крышами. За каждой из них находился широкий, открытый сверху двор, застроенный по периметру теплыми помещениями для скота, навесами для хранения сельскохозяйственного инвентаря, телег, саней. Большим своеобразием отличались «курени» донских и терских казаков. Это были высокие двухэтажные, квадратные в плане здания под тесовой или железной четырехскатной крышей. Хлев, конюшня, овчарня, птичник находились на некотором расстоянии от жилого дома.
Усадьба русского крестьянина Сибири и Алтая напоминала крепость: высокая бревенчатая изба, амбар, расположенный на некотором расстоянии от избы, соединенный с ней забором и массивными воротами. Забор огораживал замкнутый глухой двор, по периметру которого строились помещения для скота, погребы, сеновалы, помещения для просушивания зерна, навесы для дров, телег, сельскохозяйственных орудий.
Жилище крестьян ориентировано обычно на юго-восток. Только со второй половины XIX века, с увеличением населения и сокращением свободных земель, эта традиция стала нарушаться. Смысл такой ориентации сводился не только к соображениям чисто практическим — лучшей освещенности дома, но был связан с представлениями мифологического плана. Юго-восток считался стороной света — «божеская, красная сторона»; северо- запад — стороной тьмы, смерти. Ориентируя таким образом свою избу, крестьянин как бы оборачивался «лицом» дома к светлому началу, к Богу.
В крестьянских домах было, как правило, одно или два, реже три жилых помещения, соединенных сеньями. Наиболее типичным для России был дом, состоящий из теплого, отапливаемого печью помещения и сеней. Их использовали для хозяйственных нужд и как своеобразный тамбур между холодом улицы и теплом избы.
В домах зажиточных крестьян кроме отапливаемого русской печью помещения собственно избы было еще одно, летнее, парадное помещение — горница, которое в больших семьях использовалось и в повседневной жизни. Отапливалась горница в этом случае печью-голландкой.
Интерьер избы отличался простотой и целесообразным размещением включенных в него предметов. Основное пространство избы занимала духовая печь, которая на большей части территории России располагалась у входа, справа или слева от дверей. Только в южной, центрально-черноземной полосе Европейской России печь находилась в дальнем от входа углу. Стол всегда стоял в углу, по диагонали от печи. Над ним была расположена божница с иконами. Вдоль стен шли неподвижные лавки, над ними — врезанные в стены полки. В задней части избы от печи до боковой стены под потолком устраивался деревянный настил — полати. В южнорусских районах за боковой стеной печи мог бы деревянный настил для спанья — пол, примост. Вся эта неподвижная обстановка избы строилась плотниками вместе с домом и называлась хоромным нарядом.
Передний угол с божницей и столом считался чистой, парадной половиной избы, пространство около двери и печи — печной угол, середина избы — рабочим местом. Мифологическое сознание народа определяло передний угол избы, указывавший на юго-восток, как место святое. Здесь молились Богу. Печной угол, направленный на северо-запад, осмыслялся как место темное, нечистое, там жил домовой, через печную трубу могла влететь в дом ведьма, попадал в виде огненного змея дьявол. В избе было как бы два сакральных центра, расположенных по диагонали: центр христианский и центр языческий, в равной степени важные для крестьянской семьи.
Сравнительно небольшое пространство избы, около 20—25 кв. м, было организовано таким образом, что в нем с большим или меньшим удобством располагалась довольно большая семья в семь-восемь человек. Это достигалось благодаря тому, что каждый член семьи знал свое место в общем пространстве. Мужчины обычно работали, отдыхали днем на мужской половине избы, включавшей в себя передний угол с иконами и лавку около входа. Женщины и дети находились днем на женской половине возле печи. Места для ночного сна также были распределены. Старые люди спали на полу около дверей, печи или на печи, на голбце, дети и холостая молодежь — под палатями или на полатях. Взрослые брачные пары в теплое время ночевали в клетях, сенях, в холодное — на лавке под полатями или на помосте около печи.
Каждый член семьи знал свое место и за столом. Хозяин дома во время семейной трапезы сидел под образами. Его старший сын располагался по правую руку от отца, второй сын — по левую, третий — рядом со старшим братом. Детей, не достигших брачного возраста, сажали на лавку, идущую от переднего угла по фасаду. Женщины ели, сидя на приставных скамейках или табуретках.
Нарушать раз заведенный порядок в доме не полагалось без крайней необходимости. Человека, их нарушившего, могли строго наказать.
В будние дни изба выглядела довольно скромно. В ней не было ничего лишнего: стол стоял без скатерти, стены без украшений. В печном углу и на полках была расставлена будничная утварь. В праздничный день изба преображалась: стол выдвигался на середину, накрывался белой скатертью, на полки выставлялась праздничная утварь, хранившаяся до этого в клетях. Интерьер горницы отличался от интерьера внутреннего пространства избы присугствием голландки вместо русской печи или вообще отсутствием печи. В остальном хоромный наряд, за исключением полатей и помоста для спанья, повторял неподвижный наряд избы. Особенностью горницы было то, что она всегда была готова к приему гостей.
Сени использовались в основном как хозяйственное помещение. В летнее время в сенях могли спать, В старину же в Архангельской, Вологодской, Нижегородской, Костромской губерниях в больших сенях крестьянской избы устраивались девичьи посиделки, зимние встречи молодежи. Это нашло свое отражение в старинной русской песне:
Ах вы сени, мои сени, сени новые мои!
Сени новые, кленовые, решетчатые!
Уж и знать, что мне по сенечкам не хаживати.
Мне мила дружка за рученьку не важивати.
Интерьер жилых помещений крестьянского дома стал заметно меняться с последней трети XIX века. Во многих избах появилась деревянная перегородка, отделявшая печь от остального пространства избы, появились даже небольшие спальные комнаты, войти в которые можно было из сеней. В быт крестьян стала входить городская подвижная мебель: шкафы, горки, буфеты, кровати, стулья, кресла. Убранство избы пополнилось зеркалами, часами, фотографиями в рамках, мелкой скульптурой, выставлявшейся в горках. Первоначально все это помещалось в горницах и служило для демонстрации «самодостаточности» хозяина. Постепенно многие из этих городских предметов стали проникать в пространство избы, вытесняя традиционную неподвижную мебель. Процесс замены вещей традиционного русского быта происходил постепенно, не вызывая внутреннего сопротивления людей. Изменявшиеся условия жизни, новые мировоззренческие идеи, проникавшие в деревенскую среду, меняли и предметный мир деревни. Люди выбирали для себя то, что им было необходимо, удобно.
Крестьянский дом трудно было представить без многочисленной утвари, накапливавшейся десятилетиями, если не столетиями, и буквально заполнявшей его пространство. В русской деревне утварью называлось «все движимое в доме, жилище», по словам В. И. Даля, автора «Толкового словаря великорусского живого языка», составленного в середине XIX века. Фактически утварь — это вся совокупность предметов, необходимых человеку в его обиходе. Утварь — это посуда для заготовки, приготовления и хранения пищи, подачи ее на стол; различные емкости для хранения предметов домашнего обихода, одежды; предметы для личной гигиены и гигиены жилища; предметы для разжигания огня, хранения и употребления табака и для косметических принадлежностей.
Основные типы домашней и хозяйственной утвари, использовавшейся русскими крестьянами в XIX — первой четверти XX века, сложились еще в древности. В раскопках русских городов и селений X—XIII веков ученые находили предметы утвари, внешний вид которых имел сходство с утварью XIX века. Крестьянская традиционная утварь на всей территории расселения русского народа была однотипной. Местные варианты предметов утвари фактически отсутствовали или, во всяком случае, менее бросались в глаза, чем, например, в одежде, пище. Однако характерной особенностью было изобилие местных терминов, называющих по-разному один и тот же предмет. Сосуды одной и той же формы, одного назначения, выполненные из одного и того же материала одним и тем же способом, назывались по-разному в разных губерниях, уездах, волостях и даже деревнях. Название предмета менялось в зависимости от его использования конкретной хозяйкой: горшок, в котором варили кашу в одном доме, получал название «кашника», тот же горшок, использовавшийся в другом доме для варки похлебки, назывался «щен- ником». Разными терминами называлась утварь одного назначения, но изготовленная из разного материала: сосуд, выделанный из глины, — горшок, из чугуна — чугунок, из меди — медник. Терминология часто менялась в зависимости от способа изготовления сосуда: сосуд для квашения овощей бондарной работы — кадка, долбленный из дерева — долбленка, выделанный из глины — корчага.
В русской деревне употреблялась в основном деревянная гончарная утварь. Металлическая, стеклянная, фарфоровая была распространена меньше. Деревянная утварь преобладала в лесной полосе России, гончарная — в ее степных и лесостепных районах. Деревянная утварь по технике изготовления могла быть долбленой, бондарной, столярной, токарной. В большом употреблении была также утварь, изготовленная из бересты, плетенная из прутьев, соломы, корней сосны. Некоторые из необходимых в хозяйстве деревянных предметов изготавливались силами мужской половины семьи. Большая же часть предметов приобреталась на ярмарках, торжках, особенно это касалось бондарной и токарной утвари, изготовление которой требовало специальных знаний и инструментов. На ярмарки губернского или уездного масштаба деревянную утварь привозили из крупных ремесленных центров России. Так, например, токарную посуду — из лесного Заволжья, Московской, Вятской губерний; сундуки столярной работы — из Пермской и Нижегородской. Кадушки, ушаты, шайки, бочки и прочий «бондарный товар» поступал из Пермской и Нижегородской губерний, а также из губерний Северной России. На мелких сельских торжках продавались изделия местных ремесленников.
Вещи, изготовленные ремесленниками, отличались добротностью, прочностью, тщательностью отделки, то есть теми чертами, которые особенно ценились крестьянами, покупавшими их не только в расчете на сегодняшний день, но и на долгое использование в будущем.
Гончарная посуда применялась в основном для приготовления пищи в духовой печи и подачи ее на стол, иногда для засолки, квашения овощей. Ее изготавливали в мелких кустарных мастерских, возникавших в местах выхода на поверхность гончарных глин. Гончары продавали свои изделия на местных ярмарках или развозили по деревням на возах и по воде на лодках, обменивая на зерно, муку, крупу.
Металлическая утварь традиционного типа была распространена преимущественно на Русском Севере. Это была, главным образом, медная, оловянная, серебряная столовая посуда, изготовленная в XVII—XVIII веках, передаваемая по наследству как величайшая ценность или сделанная по старым образцам мастерами XIX века. Наличие ее в доме было ярким свидетельством зажиточности семьи, ее бережливости, уважения к семейным традициям. Такую утварь продавали только в самые критические моменты жизни семьи.
Традиционный набор утвари сохранялся в крестьянском хозяйстве вплоть до конца 30-х годов XX века. Однако новые, характерные для городского образа жизни вещи стали проникать в народный обиход гораздо раньше, еще в середине XIX века. Первоначально это была столовая утварь, вернее чайная. Вместе с самоваром и кофейником в быт крестьян вошли чайные чашки с блюдцами, сахарницы, вазочки для варенья, молочники, чайные ложки. В зажиточных семьях стали входить в обиход фаянсовые тарелки для индивидуального пользования во время праздничных трапез, формы для студня, рюмки, стаканы, бокалы, бутылки и т. п. Эта посуда обычно хранилась в стеклянных горках, стоявших в горницах, и служила украшением интерьера.
Наполнявшая дом утварь изготавливалась, приобреталась, хранилась русскими крестьянами, естественно, исходя из чисто практического ее использования. Однако в отдельные, с точки зрения крестьянина важные моменты жизни почти каждый из ее предметов превращался из вещи утилитарной в символическую. Сундук для приданого в один из моментов свадебного обряда из емкости для хранения одежды превращался в символ зажиточности семьи, трудолюбия невесты. Две ложки на свадебном столе, перевязанные лентой, обозначали единение и согласие жениха и невесты. Ложка, повернутая выемкой черпака вверх, означала, что она будет использована на поминальной трапезе. Лишняя ложка, оказавшаяся на столе, предвещала приход гостей и т. п. Одни предметы утвари обладали очень высоким семиотическим статусом, другие более низким.
Таким образом, русская изба, с ее особым, хорошо организованным пространством, неподвижным нарядом, подвижной мебелью, убранством и утварью, была единым целым, составлявшим целый мир для крестьянина.

И. Шангина