Различия между мужчинами и женщинами фиксируются в любом человеческом сообществе, а проявление их отмечают во внешнем облике и поведении, психологических реакциях и выборе профессии. Долгое время такие признаки считали незыблемыми и воспринимали как естественное следствие биологических различий. Понятие пола, определяемое комплексом репродуктивных свойств организма, представляет собой феномен биологического порядка. Однако в общественной среде его выражения, как и прочие функции человеческого организма (питание, испражнение, проявление эмоций и т. д.), регламентируются культурой. Представления о «мужском» и «женском» так же разнообразны, как различны культурные традиции разных народов. У каждого народа существует свое понимание «мужественности» и «женственности», свои формы брака и манера взаимоотношений полов. Культура регулирует выбор брачного партнера, порядок ухаживания, вырабатывает идеал внешности мужчины и женщины, их повседневные занятия. Предлагаемая вниманию читателя энциклопедия посвящена описанию мужского и женского начала в традиционной культуре русского народа. Тематика пола в народной культуре проявляется: в отношениях между полами; мужских и женских сообществах, празднествах и трудовой деятельности; а также в ролях и статусах (полоролевая структура); символах и атрибутах (символизм пола); идеях и верованиях, на которых базировались понятия «мужественности» и «женственности» (мифология пола); в том числе и в усвоении мужских и женских ролей, форм поведения в процессе воспитания (социализация мужчин и женщин). Эти тематические блоки определили и построение словника для настоящего издания.
      Половой символизм
В русской народной культуре идеал мужчины и женщины формировался на основании понятий «мужества» и «женства»», а те, в свою очередь, устанавливались рядом ключевых символов. Важнейшим символом мужского комплекса качеств была сила, женского - красота, причем понимание того и другого имело свои особенности для разных возрастных категорий. Среди молодых мужчин ценилась физическая сила, проявлявшаяся в драках, всевозможных соревнованиях, которые обычно устраивались во время деревенских праздников. На мужчинах лежала обязанность защищать односельчан, например честь девушек своей деревни. Молодые мужчины рассматривались обществом как потенциальные солдаты (некруты), их сила отчасти принадлежала не только им, но и всему коллективу. Сила взрослого мужика проявлялась в добротности его хозяйства и социальном статусе, а также во власти, которую он имел над членами своей семьи. Ему принадлежало право применять силу в воспитательных целях: «учить» жену и детей. Старики и одинокие мужики нередко использовали знахарскую «силу», связанную со знанием ими профессиональных секретов в той или иной сфере деятельности, а также магических ритуалов.
В женском самоопределении центральное место занимала красота. У девушек --- прежде всего красота телесная, стремление к которой проявлялось не только в их особом внимании к гигиене и косметике (с умыванием, наложением белил и румян были связаны специальные заговоры и целые комплексы магических действий), но и в трудовых функциях. В понятие девичьей красоты включался и наряд девушки, который она демонстрировала во время праздничных гуляний.
Значительную часть своего времени девушки проводили за изготовлением этих нарядов, стараясь украсить свой костюм замысловатой вышивкой. У замужних женщин красота определялась их способностью к деторождению; говорили, пока «курочка несется, - и гребень красный». В старшем возрасте уже больше ценилась духовная красота. Утратив детородные функции, еще крепкие старушки ходили на богомолья, возвращаясь, рассказывали о благолепии храмов и благодати Божьего мира. Именно в их устах раскрывались затейливые узоры русских сказок, волшебная красота которых оставалась для внуков светлым воспоминанием на всю жизнь.
И в мужском, и в женском мире значимо понятие «кровь»: менструальная и родильная кровь у женщин, как знак их способности к деторождению, а также кровь боевых ран у мужчин - знак их готовности защищать женщин и детей. В мужском мире кровь была связана с понятием силы (символом превосходства в схватке с противником); в женском - с понятием красоты (период «красования» у девушки начинался с появлением у нее месячных). Кровь воплощала начало родового коллектива, его способность к самовоспроизводству, передаче жизненной силы из поколе- ния в поколение.
Символика мужского и женского начала пронизывала все области народной культуры, что распространялось на трудо- вые обязанности и пространственные представления. Тради- ционно женским считалось пространство дома, мужским - пространство внешнего мира. В самой избе также выделялись «мужские» и «женские» места. Женской территорией был бабий кут (угол за печью, где женщина готовила пищу и совершала некоторые знахарские обряды). Мужским признавался красный угол - место за столом, над которым висели иконы. Свое место хозяин мог предложить самому уважаемому гостю. С символическим разделением пространства соотносилось и распределение трудовых функций: женским называли домашний труд, мужским - освоение «чужого» пространства (например, охота, сезонное рыболовство на дальних участках морского или озерного побережья, отхожие промыслы).
Такое разделение охватывало и вещественную область культуры. Орудия некоторых мужских занятий табуирова лись для женщин, что нередко приобретало магическое обоснование. Например, женщине (особенно беременной или во время месячных) запрещалось прикасаться к охотничьим принадлежностям, рыболовным снастям, транспортным средствам и упряжи перед отъездом мужчины на промысел.
В случае нарушения запрета, по поверьям, могли возникнуть препятствия: лошади будет тяжело везти телегу, ружье станет стрелять мимо цели, в ловушки не попадется дичь, а в сети и мережи --- рыба. Если женщина дотронется до снаряжения или одежды пастуха, ночующего в ее доме (обычно наемные пастухи ночевали у крестьян по очереди), то совершен- ные им магические обряды утрачивали силу и лесные звери могли задрать несколько коров или телят из стада. Мужчины, в свою очередь, избегали брать женские вещи, хотя мотивировалось это соображениями не магического, а престижного характера. Мужику не следовало заходить в бабий кут, иначе он как бы утрачивал часть своего мужского авторитета. На Русском Севере, где дойка коров была женским делом, мужчины избегали брать в руки подойник. Так, на Пинеге один бродяга нищий нанялся доить коров к женщине, сильно порезавшей ногу. «Он в руки подойник взял, сам коров доил», - говорили о нем в доказательство того, что он не мужик, а «распетушье» (существо с признаками обоих полов).
В комплексе мужских и женских вещей некоторые предметы символизировали тот или иной статус: квашня была знаком хозяйки дома - большухи; узорчатая палка (трёска) служила отличием взрослых парней, полноправных участников гуляний и драк мужской молодежи. Эти знаковые вещи говорили об особенностях поведения соответствующей половозрастной группы, ее основные обязанности и занятия.
      Отношения полов
В первую очередь, представления, связанные с полом, определяли правила демографического поведения, то есть систему отношений, направленных на биологическое воспроизводство человеческого коллектива. Огромное значение имели нормы, регулировавшие зачатие, вынашивание и рож дение ребенка, послеродовой уход и грудное вскармливание. Существовали правила, которые соблюдали для зачатия ребенка конкретного пола, их придерживались, чтобы будущий младенец был жизнеспособен, красив и имел хороший характер. Такие правила определяли дату зачатия, питание будущих родителей, положение их во время соития, иногда соблюдалось требование положить в постель или под лавку обладающие магической силой предметы (сук, топор, шапку и т. д.) и произнести молитву или заговор. Во время беременности женщина должна была соблюдать целый ряд запретов: ни с кем не ссориться; не пить вина; не смотреть на пожар, покойника, припадочных или некрасивых людей; не переступать через животных или веревку; не перелезать через санки и т. д. Регламентировались ее питание, работа (нельзя мотать нитки, вышивать и шить в определенные дни или в течение всего периода беременности) и участие в общественных празднествах. Повитуха учила мать (особенно молодую) приемам ухода за новорожденным. Особое значение имело кормление ребенка грудью, традиция предусматривала: способы увеличения лактации (количества молока), формы взаимопомощи (женщина, у которой было много молока, выкармливала и ребенка соседки, если у той молока было недостаточно), ограничение сроков грудного вскармливания примерно полутора годами («тремя постами») и способы отучения ребенка от груди. В комплекс материнства входили и народные методы лечения детских болезней (бессонницы, дистрофии, аллергических заболеваний, а также беспокойного поведения), среди которых значились как приемы фитотерапии и массажа, так и магические действия.
Большой комплекс народных традиций, обычаев и ритуалов затрагивал брачное поведение: образование пар, их социальное оформление (свадебные обряды), супружеские отношения, а кроме того, включал санкции за добрачные и внебрачные сексуальные связи. Образование брачных пар происходило в контексте традиционных форм взаимодействия женской и мужской молодежи: игрищ, посиделок, хороводов, гуляний. В результате свадебных обрядов возникала не только молодая семья, но и новые связи между двумя семейно родовыми коллективами. Традиция упорядочивала как сексуально репродуктивные отношения супругов, так и внутрисемейное разделение труда, имущественные права и обязанности, распределение влияния и власти.
      Полоролевая структура
В традиционном обществе пол в значительной степени определял положение человека в обществе, то есть набор его возможных ролей (или совокупностей предписанных человеку правил поведения и ожидаемых от него действий), а также и социальный статус (место в системе человеческих отно шений). Зависимость поведения человека и его положения от пола заметна и в наши дни, а в традиционной культуре она была более выражена и четко закреплена обычаем. Говоря о социальных ролях, вычленяют: репродуктивные роли, устанавливающие место человека в системе биологического воспроизводства (роли матери/отца, мачехи/отчима, сына/дочери, жены/мужа, невестки/зятя, внука/внучки, вдовы, девки вековухи, внебрачного ребенка и т. д.); хозяйственные роли, фиксирующие место в системе жизнеобеспечения, - повседневные занятия, трудовые обязанности (роль стряпухи, няньки, пастуха или плотника); социально управленческие и ритуальные роли, обеспечивающие место в системе распределения властно управленческих функций и участие в ритуалах. Все эти роли (фактически функции человека в сообществе) зависели от пола, возраста и того, насколько поведение и образ жизни соответствуют полу и возрасту. Полоролевая структура (распределение социальных ролей между полами) была одним из главных оснований, на которых покоилась система социальных отношений. Некоторые мужские и женские роли симметричны и взаимно дополняют друг друга: большак и болыпуха (осущесвлявшие функции управления в семье), знахарь и знахарка (специалисты по гадательным практикам и народной медицине), колдун/ведьмак и колдунья/ведьма (люди, на которых возлагали ответственность за общественные несчастья), вдова и вдовец и т. п. Вместе с тем реальное наполнение этих ролей (их символы и нормы поведения) обычно различалось для мужчин и для женщин.
Заметные различия существовали в традиционной модели мужского и женского знахарства. Не совпадали сферы их деятельности: знахарки, как правило, специализировались на женских и детских болезнях, в то время как знахари - в области охотничьей, рыболовной, пастушеской или плотницкой магии; вместе с тем и те и другие занимались гаданием, любовной или вредоносной магией, лечением ряда болезней и т. д. По некоторым сведениям, мужское и женское знахарство расходились и по степени влияния: о знахарях мужчинах чаще упоминают как о «сильных», чье влияние распространялось на округу в несколько десятков верст; женщины знахарки (хотя их было значительно больше) чаще всего ограничивались оказанием услуг своим домашним или узкому кругу ближайших соседей. Эти различия имели скорее форму тенденций; на практике всегда встречались исключения из правил. Известны случаи, когда старуха знахарка совершала пастушеский ритуал обхода скота. Некоторые роли считались исключительно (или преимущественно) мужскими или женскими. Такова, например, традиционно относящаяся к мужским занятиям работа плотника, печника, пастуха, мельника, коновала, кузнеца, охотника и др. С этими специальностями были связаны магические обряды, заключавшие в себе профессиональные знания и практические приемы, скрытые от окружающих, что создавало своеобразную монополию носителя на его занятие. Любопытно, что в основе магических элементов мужского труда лежало представление о силе - важнейшей составляющей традиционного понимания мужества, мужского начала. Владение сакральными знаниями, совершение магических обрядов оказывало влияние на репутацию специалиста, во многом определяя и его социальный статус (уровень доходов, авторитет, способы разрешения конфликтов). Из этого правила были возможны исключения; так, на русском Севере старухи иногда исполняли функции пастуха, а молодые женщины ходили с мужьями на охоту. Однако эти случаи воспринимались как нарушение норм и статус женщины как специалиста оставался неполноценным, особенно в ритуальном отношении.
Традиционно женской была роль повитухи, а также свахи, которой только отчасти соответствовала мужская роль свадебного дружки. Тем не менее функцию повитухи в определенных обстоятельствах, например в дороге, мог исполнить мужчина, конечно в порядке исключения, при этом дитя заворачивали в меховой полог саней или шубу не только для того, чтобы согреть, но и демонстрируя его как бы не совсем еще человеческий (отчасти «звериный») статус, который утрачивался дома после совершения бабкой положенных обычаем манипуляций (обмывания, прогревания в печи и т.д.).
Характерной чертой традиционной полоролевой структуры была зависимость хозяйственных и социальных ролей не только от пола, но и от репродуктивного состояния человека. Одни роли (большак и большуха, повитуха, сваха и др.) могли выполнять только состоящие в браке и имеющие детей, то есть реализовавшие соответствующую своему полу программу участия в человеческом воспроизводстве. Так, повитухой могла стать женщина, много рожавшая и вырастившая детей здоровыми и «добрыми» - социально адаптированными. Другие социальные роли исполняли преимущественно люди, отклонившиеся от стандартного жизненного сценария: не создавшие семьи или потерявшие ее, бездетные, чужаки, пришельцы и т. п. Именно такие категории во многих случаях становились специалистами знахарями, странниками богомольцами, нищими. Их чаще всего подозревали в колдовстве, в них видели причину несчастий, постигших деревню, когда сообществу требовалось найти виновного. Обвинение в колдовстве, как правило, выдвигалось против чужака, одинокого или конфликтного человека. Бездетность и бесплодие, смерть супруга или сознательное избегание брака считались дополнительными свидетельствами в пользу его «вины» и связи с нечистой силой. Одинокие и пришлые мужчины нередко выполняли функции специалистов в неземледельческих сферах: печников, пастухов, мельников и т. п. Даже если они имели семью, то традиция налагала большое число запретов на отношения их с женским полом, в том числе и с собственной женой. Такое несколько обособленное положение - прежде всего относительно женской части сообщества - затрудняло их участие в процессе воспроизводства жизни. Таким образом, хозяйственные и социальные роли, а также статус человека зависели от его репродуктивного состояния и, в свою очередь, определяли его.
Качества, необходимые для успешного осуществления всего набора мужских и женских ролей, формировались в процессе воспитания, освоения традиций (социализации). Уже с детства прослеживались различия как в методах воспитания мальчиков и девочек, так и в их играх, фольклоре, трудовых навыках.
      Пол и социализация
По представлениям русских, родители должны были думать о формировании качеств ребенка уже в момент зачатия. Считалось, что время зачатия и появления младенца на свет, а также поведение женщины во время беременности определяли нормальное физическое, умственное и нравственное развитие ребенка, что, в свою очередь, позволяло в дальнейшем «правильно» выстраивать его мужское или женское начало. Если родители не следовали правилам, принятым в обществе, то у ребенка, по поверью, не проявлялись черты, характерные для соответствующего пола; девочка могла стать безнравственной или мужеподобной, а парень не иметь данных к мужской работе или обладать женским характером.
В течение первых лет жизни ребенка стремились «утвердить» его пол, подчеркнуть мужскую или женскую суть. Этот процесс начинался с первого мига рождения дитя. Повитуха, приняв младенца от матери, сразу же оповещала всех о том, какого пола родился ребенок, а затем желала мальчику быть хорошим пахарем, а девочке - хорошей пряхой. Этим она как бы ставила новорожденного в известность о роли, которую он должен будет исполнять в своей взрослой жизни. Мужская или женская сущность младенца закреплялась и специальными ритуалами, в которых использовали соответствующие полу вещественные символы. Так, ритуал обрезания пуповины осуществляли на прялке в случае рождения девочки и на топоре, если родился мальчик. Девочке пуповину перевязывали нитками, приготовленными из женских стеблей конопли, мальчику - из мужских стеблей, первый раз их заворачивали соответственно в женскую рубаху и мужскую.
В период младенчества постоянно проводились обряды, в которых символически закреплялась половая принадлежность ребенка. Например, при появлении у младенца первого зуба или при отнятии его от груди совершали специальный ритуал подтверждения мужской или женской сути ребенка. Для мальчика на полу раскладывали символы мужского труда: топор, рубанок, стремя, уздечку, ремень, кнут, для девочки - атрибуты женской судьбы: платок, веретено, нитки, ножницы, пяльцы, челнок. Ребенку разрешали взять ту вещь, которая ему приглянется, по ней определяя его будущее призвание. В дальнейшем процесс ритуального «закрепления» за ребенком определенного пола происходил также активно: в переходный период, от младенчества к детству, ему давали для игры материнскую пуповину, бережно хранившуюся до того на божнице. Он должен был развязать ее, чтобы раскрыть, по поверью, свой ум, то есть уяснить свою половую принадлежность.
На пороге отрочества, наступавшего в шесть семь лет, происходил наиболее ответственный в половой идентификации ребенка момент, который сопровождался специальным ритуалом: в присутствии родственников мальчику делали прическу, аналогичную той, что носили парни, и впервые ему надевали штаны; девочке заплетали косу, вставляли в уши серьги, а поверх рубашки надевали сарафан. Костюм и новая прическа (одежда и волосы детей до семилетнего возраста не указывали на их пол) не только отражали половую принадлежность ребенка, но и окончательно соединяли его с женской или мужской половиной населения. С этого времени начиналось воспитание ребенка, в процессе которого формировались качества, необходимые соответствующему полу. Освоение мальчиками трудовых навыков, мужских правил поведения, обрядовых функций шло под присмотром отца и старшего поколения мужчин в семье. Девочки получали воспитание под руководством матери, бабушки, старших сестер и невесток. В этот период одновременно и мальчики, и девочки начинали осознавать сопричастность со своей половозрастной группой. Это приводило к объединению детей по полу, складыванию своего рода компаний девочек и мальчиков. Групповое единство мальчиков закреплялось совместным выпасом лошадей в ночном, типично мальчишескими играми, носившими состязательный характер, выполнением некоторых календарных обрядов, таких как святочное «обсевание» изб, чтобы будущий год был удачным, обход дворов в Пасху для сбора крашеных яиц и др. Девичьи группы сплачивались для того, чтобы нянчить младших братьев и сестер, во время «маленьких посиделок», когда девочки собирались вместе для вышивания или прядения, а также в период святочных и пасхальных обходов дворов, совместных трапез и гуляний в Троицу, Иванов и Петров день. Компании мальчиков и девочек обособлялись, каждая жила своей жизнью, стараясь усвоить и опробовать мужское или женское поведение.
      Мужские и женские сообщества
Мужская и женская части традиционного общества существовали не только как теоретический конструкт, но и как реальные группы, объединявшие людей одного пола и, как правило, близких по возрасту в так называемые половозрастные группировки.
Группы играющих детей до определенного возраста обычно не разделялись по полу. Разделение зримо проявлялось в отрочестве, примерно в 7-9 лет, когда мальчики начинали ориентироваться и копировать формы поведения взрослых парней, а девочки - старших девушек и своих матерей. В этом же возрасте дети осваивали трудовые функции: девочки нянчили младших детей, учились прясть и помогать матери по хозяйству, мальчики сопровождали отца в поездках, участвуя в заготовке дров, полевых работах и ремесленных занятиях. Именно в отрочестве становились заметными расхождение мужских и женских ролей и образование отдельных сообществ мальчиков и девочек.
Еще ярче это проявлялось в молодости, в период предбрачных гуляний и ухаживаний, когда наблюдалось наибольшее различие во внешности и поведении: парни и девушки как бы демонстрировали свое соответствие идеальным представлениям о «мужественности» и «женственности». В это время девушки собирались в своем кругу на супрядки, вечерки, игрища, водили хороводы. В среде парней формировалась особая организация - ватага (партия, компания, шатия, артель), основой функцией которой являлось участие в коллективных побоищах. Их устраивали обычно во время праздников, чтобы в состязаниях показать свои возможности. Эти компании имели устойчивую структуру: атаман возглавлял группу в пять - десять человек своих ближних «товарищей», постоянных участников драк; периферию объединения составляли прочие взрослые парни, не проявлявшие в драках энтузиазма, а также подростки, роль которых сводилась к провоцированию драки и наблюдению за приемами борьбы и отношениями парней. Такими компаниями парни посещали и собрания девушек, развлекая их играми, имевшими нередко эротический, а иногда и жестокий характер. Сообщества девушек и парней были по разному локализованы в пространстве. Девушки собирались в доме, летом - на холме, лугу, где устанавливались качели или устраивался хоровод. Парни гуляли или, как говорили, «шлялись» по улицам, наведывались в другие деревни. Девичье пространство стационарно, мужское - подвижно, и когда девушка дружила с парнем, о них говорили: «гуляют», «ходят», то есть она перемещалась в мужское подвижное пространство. Подвижными были и формы игровых взаимодействий между группами девушек и парней: хороводы, пляски, игры «в горелки» и т. п.
В зрелом возрасте большинство мужчин и женщин жили в семейных коллективах, объединявших представителей обоих полов. Однополые сообщества на этом фоне теряли свое значение, однако продолжали существовать. Бабье сообщество сплачивало живших по соседству замужних женщин, имевших детей. В их среде были приняты некоторые формы взаимопомощи (коллективная опека во время беременности и после родов; поочередная помощь в трудоемких сезонных работах: жатве, засолке капусты, вывозе навоза на поля и т. п.). В некоторых из этих работ участвовали также молодухи и девушки, как правило на правах помощниц.
Единство бабьего сообщества подкреплялось участием в совместных пивных праздниках, которые устраивались в определенные дни церковного календаря, а также после окончания коллективных работ, а иногда и по другим поводам, например принятия молодухи в свой круг.
Взрослые мужчины объединялись на время совместных работ, производимых вдали от дома: рыбаки во время сезонного лова - в лодочную артель, плотники - в плотницкую и т. д. Нищие, профессионально занимавшиеся своим ремеслом как сезонным промыслом, группировались в артели вокруг воза, на который складывали собранное подаяние, чтобы продать в городе. Правда, в такие артели брали женщин, старух и детей, но не как полноправных участников промысла, а скорее как тех, кто в традиционном понимании наиболее достоин жалости, на роль символа постигшей семью безысходной бедности и несчастья. Руководящие функции в нищенских артелях исполняли мужчины, как и в других разновидностях артельного устройства. В рыболовных и других промысловых артелях женщина иногда присутствовала в качестве стряпухи; эту роль мог исполнять также старик или мальчик подросток. Артельная организация в основных чертах воспроизводила структуру боевого объединения парней: во главе стоял атаман или старшина, участники именовались «товарищами», наряду с полноправными членами в артели, как и в группе парней, были участники, осуществлявшие подчиненные и служебные функции.
      Этнография пола
Итак, представления о «мужском» и «женском» не составляли особую часть народной культуры, а пронизывали все ее сферы, от жизнеобеспечения (мужские и женские занятия, особенности питания и т. д.) до организации пространства и предметного мира, ритуально магической системы, фольклора и мифологии. Половой символизм был важнейшим классификационным признаком, на котором базировался порядок всей системы народной культуры, ее стабильность и преемственность. Тем не менее в этнографических описаниях этот аспект народной культуры до недавнего времени не находил полноценного отражения.
В отечественной этнографии тематика пола представлена, как правило, в работах, посвященных свадебным и родильным обрядам, реже --- половозрастному разделению труда. Систематическое изучение всего комплекса «этнографии пола» (полоролевого аспекта культуры) активизировалось преимущественно в последние десять - пятнадцать лет XX столетия. В эти годы вышел ряд научных сборников и монографий об этнических стереотипах мужского и женского поведения, мужских и женских мифоритуальных традициях, взаимоотношениях полов, распределении между ними хозяйственных занятий и ритуальных обязанностей, ролей в семейном быту, общине и традиционных структурах власти. Были опубликованы книги по этнографии человеческого воспроизводства и связанных с ним феноменов (секс и эротика, беременность и роды). Однако обобщающих работ, посвященных проблематике «мужского» и «женского» в русской народной традиции, до сих пор не появилось, что может быть связано как с неравномерной изученностью проявлений фактора пола в разных областях русской культуры, так и с принадлежностью занимающихся этой темой исследователей к разным дисциплинарным областям (от социальной истории и антропологии до фольклористики и культурологии).
В предлагаемом читателю энциклопедическом издании в популярной форме представлены результаты исследований отечественных фольклористов, историков и этнографов (в том числе членов авторского коллектива энциклопедии), посвященные самым разным аспектам проблематики пола в русской традиционной культуре. Кроме научной литературы использованы архивные источники, прежде всего богатейшее собрание Этнографического бюро князя В.Н.Тенишева - огромная коллекция сведений, поступивших на рубеже XIX-XX веков из разных губерний Европейской России в ответ на специально разосланную анкету, вопросы которой охватывали все области народной культуры. Материалы Тенишевского бюро, хранящиеся в архиве Российского Этнографического музея (АРЭМ, фонд 7, опись 1), легли в основу многих статей настоящего издания. Некоторые из них публикуются впервые. Наряду с этим, авторы статей используют материалы этнографических экспедиций и фольклорные записи последних десятилетий XX века, отражающие бытование старинных традиций, местные предания, воспоминания представителей старшего поколения о событиях пятидесяти - семидесятилетней давности, рассказы их дедов и родителей и т. п. Если в статьях энциклопедии приводятся цитаты без ссылок на литературу, это означает, что используются архивные сведения или собственные полевые материалы, собранные авторами во время этнографических экспедиций. Их архивные номера (эти материалы хранятся в архивах РЭМ и МАЭ РАН) указаны в списках источников, прилагаемых к каждой статье.